Для артиста балета гастроли – наиболее увлекательный период. Именно это обстоятельство когда-то и определило мой выбор стать профессиональным танцовщиком. Путешествия по всему миру с возможностью получать за это вознаграждение – это бесценный опыт.
Для артиста балета гастроли – наиболее увлекательный период. Именно они когда-то определили мой выбор стать профессиональным танцовщиком. Возможность путешествовать по миру, и при этом получать за это вознаграждение.
Я отчетливо помню, как моя первая учительница, балерина театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, демонстрировала фотографии из своей творческой молодости. Среди множества образов нимф, лебедей, пачек и трико были снимки с гастролей, где труппа была дружно запечатлена на каком-то торжестве среди японцев в кимоно. Все выглядели счастливыми, нарядными и веселыми. Этот момент мне очень понравился, и я твердо решила: балет – мой путь к счастливым путешествиям и радостным праздникам. Тем более на тот момент дальше крымского побережья я с родителями никуда не выезжала, не летала на самолете и, в целом, не видела заграницы. А хотелось очень. И вот мои первые гастроли. Чемодан был переполнен вещами. Ведь ехали на полгода! Сначала Англия, затем Польша и Литва. Уезжали осенью, возвращались весной. Необходимо было брать с собой зимнюю одежду, запас пуант в количестве 5-6 пар и, конечно, продукты!
Зачем еда? Ведь нам оплачивали выступления! Оплачивали, да не сразу, а спустя примерно неделю. Собственных средств практически не было, и даже если бы они и были, посещение магазина не всегда было возможно. Прежде всего, нас размещали на окраине города, и до ближайших магазинов было очень далеко. А если и находился магазин неподалеку, то к тому времени, как мы возвращались после спектакля, все они уже были закрыты. Поэтому на первое время мы брали еду с собой из Москвы. Некоторые опытные артисты даже возили с собой одноконфорочные плитки и прятали их в номерах отелей, тщательно затыкая все щели полотенцами, чтобы запах пищи не доходил до администрации! Иногда из-за голодных артистов срабатывала система пожарной сигнализации. Вместо эвакуации, как предписывалось инструкцией, провинившиеся артисты запирались в номерах и поспешно пытались скрыть следы пригоревшей пищи, чтобы избежать штрафа. А сумма штрафа могла равняться месячному заработку.
Рацион балерины в разъездах состоял из спасительных лапши быстрого приготовления (поначалу это было единственное горячее, что у меня было), палочки колбасы, плавленых сыров, хлебцев (не из-за диеты, а потому что они долго хранились, в отличие от обычного хлеба) и, конечно, шоколада! Без него на гастролях было не обойтись. Если бы не эндорфин, который он дарил, настроение было бы совсем паршивым, ведь гастроли – это не только здорово, но и при определенном графике невероятно сложно. Особенно поначалу. Часто у нас случались «двойные дни» (два спектакля в день) неделями, причем работали все одним составом. Менялись только ведущие солисты, но и они все равно выходили на сцену в других ролях. Деньги нужны всем. При таком графике все панически боялись заболеть, так как оплачиваемых больничных не полагалось. Где-то в середине гастролей от перегрузок у меня начала болеть нога, настолько сильно, что, несмотря на терпение, я не могла на нее опираться. Я долго терпела и работала через боль, и дошло до того, что исполняемый мной образ лебедя начинал заметно «подволакивать» «лапу». Но замены не предвиделось. Приходилось мучиться до конца гастролей и принимать обезболивающее.
Возможность спокойно прогуляться по центру Лондона или насладиться Варшавой, о которой я мечтал, сбывалась лишь фрагментарно. Мы изматывающе спешили на прогулки между спектаклями, если не было репетиций. Репетиции практически не прекращались – нас не щадили. Помню, одну только сцену мы репетировали более 12 раз. Педагог была недовольна, когда кто-то сбивался с синхронности, и заставляла нас повторять снова и снова. Опытные артисты кричали и угрожали новичкам, что приводило их в еще большее волнение. Мы очень уставали, наши ноги были сильно уставшими, а впереди еще ждал сам спектакль, с которого нельзя было просто так уйти. Однако, все эти трудности стоили того, когда зарубежная пресса отмечала, что наш кордебалет – самый «чистый» в мире!
Для тех, кто стремился к новым впечатлениям от экскурсий, мы всякий раз, как только появлялась возможность, отправлялись в город на прогулку. Иногда всего за час нам удавалось обойти все значимые места и даже потеряться. Я вспоминаю, как однажды, заблудившись в запутанной сети улиц одного города, моя подруга и я никак не могли найти дорогу к театру и обращались за помощью к прохожим. Проблема заключалась в том, что мы не знали ни названия театра, ни улицы, где он расположен. Частые переезды не помогали запоминать такую информацию. Никто не мог нам подсказать. До начала спектакля оставалось всего 30 минут – критический срок. К счастью, требовать смывки грима не пришлось – мы продолжали прогулку с накладными ресницами и раскрашенными лицами. Возможно, именно поэтому никто не мог нам помочь, принимая нас за посетителей какого-то другого места. Нам помогли наши зрители – семья уважаемых англичан направлялась в театр на наш спектакль. Они проводили нас до гримерной комнаты. До сих пор им признательна, иначе нас ждал бы серьезный скандал из-за опоздания. В лучшем случае нас бы оштрафовали, в худшем – отправили домой.
После завершения спектаклей нас погружали в автобус и транспортировали в другой город. Переезды были разными: от двух часов до целой ночи. Мы спали, сидя на своих местах. В проходах вытягивались в полный рост VIP-артисты, которым удавалось выспаться лучше. По прибытии в новый город следовало заселение. Хотелось бы принять душ и поспать на кровати, но вместо этого снова автобус и в театр. В конце дня измотанные артисты, наконец, достигали своих номеров. Но не для того, чтобы отдохнуть и поспать, а чтобы продолжить танцевать, собравшись в чьей-нибудь комнате, но уже под другую музыку и освежая себя не водой, а чем-то покрепче. Праздновали очередную премьеру! Ведь артистам тоже необходимо отдыхать!
