Для моей мамы время будто застыло – ей всегда будет 37 лет. И когда мы станем одного возраста, мы будем сидеть за большим столом на нашей кухне, пить горячий травяной чай и наслаждаться разнообразными вкусностями, которые я к тому времени научусь готовить так же искусно, как это делает мама. Мы будем шутить и смеяться, поджидая с работы своих мужчин. Только вот, куда девать эти ненужные морщинки с её лица?.. Мамочка! Хочешь, я достану для тебя любую звезду с небес? Хочешь, я укрою тебя под ноги белые пуховые облака? Хочешь, я подарю тебе все сокровища мира? Хочешь…шлёп! — это я, задумавшись о собственных возможностях, снова очутилась в …
Сегодня я не стану проявлять изобретательность. Я не буду создавать сложные и причудливые конструкции, а просто выскажусь, записывая фрагменты своей памяти…
Когда-то, тогда, когда моей маме исполнилось 37, на её день рождения папа принёс ящик мороженого. Это был самый сладкий день рождения из всех, которые я могу припомнить. Этим мороженным объедались приглашенные, родственники и даже соседи. С тех пор, каждый год маме исполняется ровно 37, и мне кажется, она совершенно не изменилась. Прохладная приятность мороженого всплывает в памяти, стоит только подумать о её возрасте.
Сколько лет прошло? «Кап» — холодная, сладкая капля пломбира падает на сердце, и ей снова 37. Тогда откуда взялись эти морщинки на лице? Это кажется невозможным. Это лишь неудачно упавшая тень. «Шлёп!» — а это уже я в довольно солидном пятилетнем возрасте приземлилась в большую осеннюю лужу. «Ыыыыыы» — задрожала нижняя губа, и из глаз вот-вот брызнут слёзы. Добрые мамины руки вытаскивают меня из лужи и ведут домой.
— Какое досадно! В таком возрасте и вдруг – промокла до нитки… — мама улыбается, снимая насквозь промокшее пальто.
Чтобы окончательно успокоить ребенка, мне дают большую сдобную булочку.
«Плюшка — плошка — ложка — кошка» — ни на йоту не сбивая ритм строф, течением лет.
— Неужели ты вчера отсутствовала на уроках в школе? — в голосе матери слышна печаль и удивление.
— Мамуличка! Вчера была Страстная Пятница. Согласно информации из авторитетных источников, в этот день даже грешников в аду не испытывают мучений. Ну, чем же я могла так провиниться, чтобы идти в школу? — вкрадчиво, по-кошачьи, мурчу я.
Теперь я умею расположить к себе людей. Как быстро летит время, к счастью, моей маме всего 37 лет. Однако я до сих пор не могу понять, как появились эти морщинки?
— В больницу. На стационар. На несколько месяцев!» — так доктор зафиксировал диагноз в моей медицинской карте.
— Мама! Я не хочу! Я не поеду!!! — задрожала нижняя губа.
— Не волнуйся, всё наладится, увидишь, — она обнимает меня за плечи, и от ее рук чувствуется аромат свежей выпечки.
Сейчас я больше не испытываю боли в слезах. К этому времени я освоила умение контролировать свои чувства, когда мне тяжело.
— Ты даешь обещание, что все будет в порядке? Даже в этом возрасте я все еще верю: все, что говорит мама, – это чистая правда.
Наличие человека, честно говорящего всегда и во всем, облегчает принятие осознания иллюзорности реальности.
— Разве ты когда-нибудь сможешь меня покинуть, это правда?
— Ну и ну… в таком возрасте — и в лужу… Она улыбнулась, поглаживая меня по волосам.
Под массивной хрустальной люстрой, украшавшей Зал Торжеств стоит девушка в подвенечном платье. Неподалеку стояла молодая женщина, по всей видимости, около 37 лет.
— Посмотри, как ты выросла, — в маминых глазах, словно в двух огромных озерах, сверкают тысячи хрустальных искорок.
— Мамуль, всё будет хорошо, поверь.
— Ты обещаешь?
Когда же мы успели поменяться ролями, и теперь мама полностью уверена во всём, вне зависимости от моих слов?
— Я обещаю.
«День-ночь, день-ночь, день-ночь» — отсчитывают настенные часы. Я уже выросла. Я самостоятельно принимаю решения и сама несу ответственность за свои действия. Я даже научилась выплескивать гнев на окружающих, не испытывая впоследствии угрызений совести. Какая же я значительная и неприступная!
Уууууупс! Жизненный путь неожиданно пошел на спад: возникли трудности на работе, в семье конфликты, с друзьями недоговорённость, которая гнетёт.
— Мамочка! — я вбегаю вечером домой и восклицаю, — что же со мной происходит? Почему все так плохо?
Я прячусь в маминых руках, надеясь найти там защиту от этого враждебного мира и больше никогда не возвращаться в него.
— Это жизнь, девочка. Полоса белая, полоса чёрная…Всё получится! — мама, словно в детстве, погладила меня по волосам.
— Ну, что же мне делать??? Я сижу по уши в …
— Какой неловкий случай. Мама произносит свою обычную успокаивающую фразу, говоря: «И что же, в таком возрасте – в лужу.
Я осознаю, что никакие драгоценности не заменят мне свежую, ароматную булку, которая сейчас станет компенсацией за пережитые мучения…
Как жаль, что так не бывает постоянно. Хотелось бы избежать необходимости нести ответственность за ключевые решения в жизни, и чтобы ошибки, которые неизбежно совершаются, были смягчены заботой и вниманием близких людей.
Моей маме навсегда останется 37 лет. И когда мы станем одного возраста, будем сидеть за большим столом на нашей кухне, пить горячий травяной чай и есть всякие вкусные штуки, которые я к тому времени научусь печь, так же мастерски, как это делает мама. Мы будем шутить и смеяться, ожидая с работы своих мужчин. Только, вот, куда деть эти ненужные морщинки с её лица?..
Мамочка! Не желаешь ли, чтобы я сорвал для тебя любую звезду на небе? Не хочешь ли, чтобы я устлал твои ноги белыми пуховыми облаками? Не хочешь ли, чтобы я подарил тебе все сокровища мира? Хочешь… шлёп! — так я, погрузившись в размышления о своих способностях, вновь оказалась в обычной осенней луже. «В таком-то возрасте — и в лужу…» — я представляю себе, как улыбается моя родная. Ну, ладно! Я не буду хвастаться. Конечно, я не способна выполнить все то, что только что перечислила…
Я просто очень тебя люблю!
