Я предвидела: сейчас он задыхается, нагреваясь, словно утюг, затем внутри у него все закипит. Подгоняя себя, он снова бросится по знакомым путям, постоянно увеличивая темп, а дальше, не выдержав, начнет выбрасывать обжигающий пар, полетят брызги кипятка, и, наконец, раздастся оглушительный сигнал. А я в этот момент спрячусь в его мусорную корзину и там начну тихо посыпать себя пеплом от его сигареты? Совсем не так! Я не стала ждать, пока он разожжется. И когда начальник немного утих, набирая в легкие воздух, чтобы презрительно фыркнуть, …
Это непрестанное желание обрести независимость и достичь совершенства. Неужели оно нерушимо? Я возмущен, когда на меня кричит начальство.
Раньше я вся съеживалась, стараясь стать незаметной, чтобы укрыться в укромном уголке, как насекомое. Я надеялась, что мое существование останется незамеченным. Такой подход был вполне уместен для человека, который никогда не стремился к влиянию или ответственности. Пусть другие несут бремя и решают сложные задачи. А я, тихонько напевая себе, буду создавать легкие и красочные проекты на рабочем столе. Пока строгий взгляд руководства не заставит документы начать тлеть. Тогда остается лишь быстро раствориться
в воздухе как фея Моргана. Если нет человека, то и проблемы как бы
нет. И трубить по этому поводу незачем. А завтра, ровно в 8.00 я вновь
прибуду на планерку с невинностью во взоре?
Мои дорогие коллеги, оценив, что я по своей натуре не склонна к проявлениям злобы, радуются моим успехам, выражают негодование, когда я оказываюсь в неблагоприятном положении у руководства, охотно помогают в рабочих вопросах. Однако это происходит только в пределах нашего небольшого кабинета, предназначенного для шестерых сотрудников, работающих не покладая рук. А в зале для совещаний никому даже не приходит в голову высказать хоть слово в мою защиту, противодействуя гневному начальству. Я понимаю их позицию и снова превращаюсь в незаметную, робкую личность.
Забавно, но сотрудники, которых считают лучшими и которым выделили персональные кабинеты с удобными диванами, мощными компьютерами и жужжащими телефонами, ничем не превосходят меня. Причина проста: их ошибки остаются незамеченными. Эти недочеты будто бы не существуют, даже когда компания из-за действий «любимчика» теряет миллионы долларов в судебных разбирательствах. Руководство воспринимает это как неизбежные производственные затраты, нежно поглаживая по голове своего «избранника» и награждая его еще одной крупной суммой: «Ах, дорогой мой, ты
пережил такой стресс, когда на тебя подали в суд?»
Ну, а я что? Молчу, на все соглашаюсь и киваю головой.
Можно издеваться без меры и использовать меня как полигон для применения запрещенных приемов.
Все, достаточно… Что же выбрать в качестве средства защиты? Крик? Это не сработает. Они превосходно владеют этим искусством, и смогут перехватить инициативу. Истерика? Этот прием им тоже не чужд, и они только обрадуются. Я не умею совершать подлые поступки. Значит, необходимо найти то, чего у них нет и никогда не будет. И я знаю, что это такое?
Улыбка! Да, нормальная
человеческая улыбка. Добрая, теплая, радостная, искренняя, понимающая и сочувственная?
События развивались стремительно и не заставили себя долго ждать.
Очередной вызов на ковер. Начальник, словно мощный локомотив, весь блестящий и внушительный, с пренебрежительным выражением лица, медленно тронулся с места, демонстрируя расстановку и неторопливость, как будто неохотно, начал произносить слова: «Я изучил ваш проект и понял, что вы недостаточно хорошо над ним поработали». Я знала, что сейчас он напрячется, словно нагреваясь до высокой температуры, затем внутри него все закипит. И, разгоняясь, ринется вновь по знакомым путям, увеличивая скорость, а дальше, не выдержав, начнет выпускать обжигающий пар, полетят брызги кипятка, и, наконец, раздастся оглушающий гудок. А я в этот момент спрячусь в его урну для бумаг и там начну молча посыпать себе голову пеплом от его сигареты? Как бы не так! Я не стала ждать, пока он разозлится. И когда шеф чуть приумолк, набирая полные легкие воздуха, чтобы презрительно фыркнуть, я улыбнулась ему! Ласково и ясно, словно солнышко на рассвете, смело глядя прямо ему в глаза. Начальник замер на полувздохе, приоткрыв рот. «Да, вы абсолютно правы!» — радостно бросилась я поперек железнодорожного полотна, играя ярким флагом улыбки. «Однако», — ах, с каким удовольствием я произнесла это слово, словно легко и непринужденно выворачивая тяжелые шпалы и рельсы оглушительным взрывом. Если бы вы вовремя предоставили мне машину, не пришлось бы сегодня искать новых партнеров для моего проекта. А еще у фирмы появились бы новые возможности, если бы я работала на новом компьютере. К тому же следовало бы изменить дизайн, попробовать поработать с новыми технологиями…
Я улыбалась, теперь уже с некоторым превосходством, чуть снисходительно, подобно любимой учительнице, беседующей с учеником-отличником. И менторским тоном, резкими жестами, я показала, какие финансовые выгоды ждут фирму благодаря реализации моего проекта. Начальник не отвечал. Он был ошеломлен и, казалось, уменьшился в росте. Он сидел в своем кресле, погруженный в глубокие раздумья. Ну, а пока он приходил в себя, я с достоинством и победной улыбкой покинула помещение.
Он больше не пытался кричать на меня. Другие, конечно, пробовали, но на моем лице снова появилась улыбка. Я изменилась. В душе поселился покой – огромный и теплый. Я с удовольствием дарила его всем окружающим. Мои коллеги
в кабинете встречали меня с радостью. Я стала почти душой компании.
А что насчёт руководства? Похоже, они перестали обращать на меня внимание. Я словно исчезла из поля зрения. Ни мои сильные стороны, ни слабости, ни успехи, ни промахи больше не становились предметом обсуждения на планерках. Начальник перестал приглашать меня к себе на встречи. Он стал сам посещать наш кабинет, когда возникала необходимость передать какие-либо указания. Иногда общение с ним по телефону ограничивалось исключительно рабочими вопросами. Я пыталась поддержать его шутками, рассказывала анекдоты, интересовалась его здоровьем и благополучием семьи. Но он просто избегал контакта, ограничиваясь формальными ответами и не желая проявлять человеческое участие.
Мне не повысили заработную плату. Новый компьютер тоже не выдали. И, в целом, я чувствовала себя так, будто смотрю на происходящее сквозь толстое стекло, в полной безопасности. Я наблюдала, кто кого перегрызет и не подавится. Кто кому подсунет яд. И спокойно выполняла свои обязанности. Вокруг поспешно суетились мои взволнованные и подавленные коллеги. А меня не привлекали интриги и борьба за власть, которая внезапно вспыхнула в нашей организации с невиданной интенсивностью. Начальники стали ссориться уже между собой. А я, напротив, наслаждаясь тишиной и неожиданной свободой, могла делать все, что пожелаю. Опоздать на совещание: теперь все равно никто этого не заметит. Отлучаться в рабочее время по своим срочным делам, ведь я в любом случае прекрасно справляюсь с работой.
Неожиданно партнеры по проекту сделали мне заманчивое
предложение — перейти к ним, передав все свои идеи. Условия были весьма привлекательными, и я их приняла. Руководству больше не были важны ни прибыль, ни сам проект. Они оказались все глубже вовлечены в внутренние конфликты. Сейчас я весьма продуктивно работаю на новой должности. У меня есть нечто большее, чем просто новый компьютер и удобный диван в кабинете. У меня есть собственное небольшое предприятие, которое радует не только меня, но и еще троих моих коллег. Что касается прежней компании, то она теперь успешно распалась на две части, возглавляемые одним из бывших руководителей каждой из них. Они распределили между собой своих родственников и знакомых, уволив перспективных сотрудников. А мой непосредственный начальник, самый большой любитель кричать на подчиненных, остался без ничего. В настоящее время он находится в Израиле и работает ночным охранником в супермаркете. Я не испытываю злорадства. Просто жизнь иногда преподносит неожиданные повороты. Кстати, совсем недавно оба бывших руководителя по очереди стали настойчиво предлагать мне вернуться на работу. Однако я ни при каких условиях не соглашусь на это.
