Когда меня попросят рассказать о негативном опыте обучения в российской школе, я без раздумий назову чрезмерные нагрузки, выражающиеся в бесконечных и объемных домашних заданиях по всем предметам. Однако, если меня попросят поделиться положительными воспоминаниями о российской школе, мой ответ будет таким же
Если меня попросят поделиться негативным опытом, связанным с обучением в российской школе, я без колебаний назову чрезмерные учебные нагрузки, выражающиеся в бесконечных и объемных домашних заданиях по всем предметам. Но если меня попросят вспомнить положительные моменты, я также отвечу то же самое. Разумеется, я пришла к такому выводу спустя годы, тогда же мне казалось, что это какая-то ошибка и что одному ученику могут давать домашние задания в таком большом количестве.
Недовольство моей выдержкой вызвала двойка по рисованию, которую преподаватель поставил из-за того, что я выполнила рисунок, но не закрасила его гуашью. Когда классный руководитель начал поочередно опрашивать учеников, получивших двойку, и требовать от них объяснений, я решила, что обязательно выскажусь, а не буду бормотать, как это делали мои одноклассники. Демонстрируя наглядно и аргументированно, что после возвращения домой я до десяти вечера изучала и пересказывала параграф по истории, делала конспект параграфа по географии, решала пять страниц примеров по математике, рисовала митохондрию по биологии, выводила упражнения по русскому языку аккуратным почерком, заучивала стихотворение для урока музыки и дошивала юбку на урок труда, я не смогла найти времени для раскрашивания рисунка. Преподаватель, меняющий цвет лица во время моей речи, произнес что-то неразборчивое, но по его жесту я поняла, что меня попросили остаться за дверью. Получив статус Жанны д’Арк в глазах одноклассников, я приобрела врага в лице своей классной руководительницы.
Сначала Елена Васильевна решила, что я не обладаю качествами, необходимыми для должности старосты класса, затем измеряла длину моей юбки с помощью линейки, а после постоянно вызывала моих родителей в школу под различными предлогами. В конце концов, моей маме стало невыносимо наблюдать за попытками учительницы представить меня в негативном свете и изобразить из меня опасного ученика. Она взяла у Елены Васильевны классный журнал, показала ей все мои отличные оценки и покинула класс, не вернувшись туда впоследствии.
По возвращении в Израиль я вновь оказалась в атмосфере, которую принято называть «вечным праздником». Уроки давали нерегулярно, и даже если их задавали, то не контролировали. Однако при проверке контрольных работ выяснилось, что ученики должны владеть всем материалом, включая тот, который не был изучен преподавателем в классе (из-за болезни, а дополнительные занятия он, по всей видимости, забыл включить в расписание). Первая не самая высокая оценка заставила меня пересмотреть свое отношение к учебе, и с тех пор я строго следую намеченному плану. Если говорить серьезно, в десятом классе учеников разделили на две группы: тех, кто демонстрировал высокие результаты, и тех, чьи оценки были скромнее. Оказалось, что атмосфера неформальности и беззаботности требовала от учащихся большей самоорганизации, чем жесткие правила российских школ. В Израиле не делают упор на успеваемость, отстающим не оказывают поддержку для повышения оценок, а если ученик не заинтересован в обучении, то это является его личным выбором, либо выбором его родителей.
Имея отличные результаты выпускных экзаменов, особенно по биологии и химии, я была уверена, что все университеты открыты для меня, и мне остается лишь обратиться к ним, но реальность оказалась иной…
