— Мам, это ты? Привет. Как твои дела? Ее взгляд привлекла стопка бумаг на моем столе. Она взяла одну из них, внимательно рассматривая ее, прищурившись. Я стоял рядом, не зная, что сказать. Она изучила бумагу, положила ее к другим. Затем взяла следующую, и еще одну, и еще. Она начала сортировать все бумаги, лежащие на столе. Я молчал. — Мам, я приеду завтра… Ага… — Впервые за время разговора она посмотрела на меня. Ее выражение лица было таким, словно я задал ей совершенно неуместный вопрос.
Пришла с работы — уфф! Нужно как можно скорее взять ботинки и отправиться в мастерскую. Я складываю деньги, документы и ключи в небольшой пакетик и спускаюсь по лестнице, оставляя за собой легкий шлейф аромата духов. Вскоре этот аромат смешивается с запахом клея, резины и еще множества специфических веществ, используемых для восстановления обуви. Я успела до закрытия. К счастью. Возвращаюсь домой, направляюсь на кухню. На сковородке ужин — замечательно, готовить не нужно. Вместо этого можно засесть за компьютер. Усаживаюсь, предвкушая приятный вечер. Вскоре раздается звонок в дверь. На пороге моя милая свекровь.
Свекровь
— Милочка, здра-а-вствуй! Ну, как дела?
— Здравствуйте, Маргарита Павловна. Хорошо. А у Вас как?
— Сегодня к нам пришло невероятное количество людей, ты даже не можешь себе представить – пообедать просто не доходит, тем более что даже голову поднять некогда. Я вот купила дыню – она тебе кажется красивой? Мне кажется, что она пахнет дыней? Почувствуй аромат! Дыня почти касается моего носа, я сняла плащ и грустно иду следом на кухню, предвкушая приятное общение. Еще я приобрела немного колбасы, чтобы она не испортилась (да, у мужа она испортится). А наш молодой муж сегодня вечером будет встречаться с Петей? Он мне так сказал. Ты не знаешь, когда это произойдет? Вероятно, уже после десяти. У нас будет ужин? Это котлета? Мм… Да, вот она. Хорошо, я не буду готовить ему ужин. Представляешь, я забыла достать мясо из морозилки. Теперь утром я не смогу приготовить. Так… Молоко скисло, испечь завтра утром, перед работой, оладьи?
— Перед работой? — все-таки свекровь — сильная женщина, — Если Вам хочется…
— Ладно, буду звонить родителям.
Я больше не представляю интереса для него, и это к счастью. Я направляюсь в комнату. Моя милая свекровь следом:
— Милочка, ты не видела мой телефон? — он заходит в комнату, — а, он заряжается… — трогает его, словно от времени зарядки зависит его температура — а как долго он там лежит?
— Да, уже всю ночь и весь день.
— Хорошо, – произносит она, напевая и набирая номер, не отходя от стола с компьютером. Она не обращает на меня никакого внимания. Я вошла в свою комнату к компьютеру, а она, похоже, собирается разговаривать здесь.
— Мам, ты? Привет. Как ты? Ее внимание привлекли документы на моем столе. Она взяла один из них, разглядывая его прищурившись. Я стоял рядом, не зная, что сказать. Она читала, клала на стопку с другими бумагами. Затем взяла еще один документ, и еще один.… Она разбирала все лежащие бумаги. Я молчал.
— Мам, я приеду завтра… Ага… — впервые за время разговора она взглянула на меня. На ее лице читалось, будто я задал ей неуместный вопрос. Она развернулась и величественно покинула комнату. Наконец-то наступила тишина.
Я приступаю к работе за компьютером. Едва не прошло и получаса, как дверь громко открывается:
— Она снова заявляет, что мы ее покинули, что она никому не нужна! Я понимаю, пожилой человек, когда болеет, настроение ухудшается, и с головой случаются неполадки. Но обвинять меня в том, что я ее бросила! – Тихий, приятный вечер у компьютера… Ей, безусловно, непросто, но что я еще могу сделать? Я и так прилагаю максимум усилий! Подходит к моему походному пакетике с деньгами и документами. Я не могу оставить работу и постоянно находиться только с ней! А что это у тебя? Лезет в пакетик, пытается все узнать сама, у меня челюсть медленно стремится воссоединиться со столом.
— Я отдала ботинки в ремонтную мастерскую и, чтобы избежать необходимости брать с собой громоздкую сумку, взяла небольшой пакет для бумаг.
— Ты уже примеряла ботинки? Так-так-так… — с приторной улыбкой, потирая руки, — а в каком магазине? Они красивые? И сколько они стоят? Муж видел их?
— В мастерскую, в ремонт сдавала.
— Ааа… — Маргарита Пална, потеряв нить разговора, продолжает задумчиво рассматривать содержимое пакетика… пауза. — Ну, вот, представь себе! Она обвиняет меня в неблагодарности! Утверждает, что именно она заботилась о нас, воспитывала, ухаживала, а теперь лежит больная, и никто к ней не приезжает, — она направилась к двери, не прекращая говорить. — Это же ко мне, когда я и так изнемогаю от дел, стараюсь быть везде: и сестре нужно, и родителям, и по дому столько всего необходимо сделать! — эти слова прозвучали в другой комнате, и мне остается только идти за ней. — Я просто не могу справиться со всем одновременно!
Начинает разбирать обувь в шкафу.
— И почему они перекладывают ответственность на меня и отказываются оказать поддержку?…
Раздался звонок в дверь. Это был Семен Семеныч. Он вошел, и в комнате стало некомфортно.
— Девочки, здравствуйте! Как ваши дела? Он наклонился, чтобы обнять Маргариту Палну, крепко прижал ее, а затем и меня в своих объятиях, словно мы не виделись целую вечность. Видно, у него выдался долгий день. — А я хлеб купил. Кто-нибудь еще покупал?
Я удаляюсь, предпочитая не следовать за ними на кухню. Слышен скрежет ключа в замке. Это мой муж.
* * *
Будильник
Я легонько трогаю его рукой, и он затихает. Едва успеваю закрыть глаза, как раздается новый писк. Что же тебе не угомониться? Придется вставать. Я выхожу из комнаты. Ванная комната занята. Я же говорила вечером, когда я буду вставать! Что ж, иду на кухню. Дверь захлопывается, из ванной комнаты появляется Маргарита Пална.
— Доброе утро, милочка! Ну, как ты, выспалась?
— Мда, — говорю я, поспешно направляясь в ванную. Снимаю одежду, открываю кран. Стук в дверь.
— Милочка.. — тишина.
Застываю, словно влажная скульптура, и внимательно слушаю.
— Милочка..
— Да, Маргарита Пална?
— А ты оладушки будешь, или кашку?
— Кашку, отвечая, я произносил слова почти нечеловеческим голосом.
Выхожу из ванной, и меня тут же обрушивают поток слов о том, как распределяется время при утренней готовке оладушков, и рассказывают историю оладушков в их семье. Чтобы прервать это, я говорю…
— Мне сегодня ночью приснилось, что вы организовали тур на золотые прииски. И там были..
— Неужели это обо мне? Я всегда брала на себя организацию. Когда у нас возникли финансовые трудности, именно я предложила подрабатывать на дому. Мы делали это всей семьей, и это было непросто, но …
— Ох, кто же меня побудил к разговору. Если бы я промолчала, не спровоцировала бы повторное извержение слов. Однако я дослушиваю рассказ, который уже слышала как минимум пять раз, до самого конца. Я ухожу в комнату, чтобы одеться.
Я выхожу. Она завтракает. При этом, словно рассеянно глядя в пустоту, она задумчиво ковыряется в носу. Удивленно приподняв брови, я иду мимо. Начинаю опаздывать. Пытаюсь с максимальной скоростью причесаться и нанести боевую раскраску. Заходит Она.
— А ты успеешь позавтракать?
— Не знаю, я уже тороплюсь…
— Какой у тебя начальник! Он не позволяет мне есть! Это ужасно! Сначала нужно подкрепиться, а потом уже приводить себя в порядок.
Я не говорю ни слова. Да, и отправлюсь на работу с растрепанными волосами. Лучше уж остаться голодным.
Моя милая свекровь потопталась немного на месте и, не найдя поддержки, удалилась. На еду, конечно, времени не остается, выбегаю — начался новый день!
