Рита Валеева, художница и дизайнер, специализирующаяся на создании 3D-одежды и аксессуаров, делится своими мыслями о тенденциях в моде будущего и роли цифровых двойников.
Во время пандемии, когда модные дома стали проводить дефиле в интернете, перешли на онлайн-продажи и разработали способы виртуальной примерки, тема цифровой моды или digital fashion стала предметом оживленных дискуссий.
Прогнозировалось, что бутики столкнутся с трудностями из-за роста популярности онлайн-площадок, в то время как блогеры начали экспериментировать с цифровой одеждой, и некоторые компании представили виртуальные линейки.
Несмотря на это, было очевидно, что подобная тенденция не сохранится надолго, поскольку мода – наиболее осязаемое из всех видов искусства. Она предполагает физический контакт, взаимодействие с предметом – по изображению, даже в трехмерном формате, невозможно оценить ее сильные и слабые стороны. Мода служит инструментом общения и нередко является способом заявить о себе.
После пандемии коронавируса известные дома моды не стали уменьшать число показов или сокращать количество бутиков. Напротив, многие города стремились организовать собственные недели моды, включая Москву, а модные бренды активно арендовали свободные помещения в центре крупных городов для открытия новых магазинов. Главным трендом в моде 2020-х стали изделия, созданные вручную, и предметы ручной работы.
– Рита, что послужило для вас толчком к увлечению цифровой модой?
– С самого детства я мечтала о карьере дизайнера. Моя мама увлекается шитьем и научила меня этому искусству. Когда на работе предложили возможность пройти бесплатное обучение, я выбрала курс от Ивановского Политеха, посвященный цифровым технологиям в легкой промышленности, где изучались основы 3D-моделирования. Меня привлекло то, что это дает простор для творчества и не ограничивает в выборе материалов и физических законов. В процессе пошива одежды тратится много времени, а 3D-моделирование позволяет мне гораздо быстрее воплощать свои идеи в моде. Меня увлекло это направление, и я продолжила обучение, сейчас я работаю 3D-дизайнером не только в моде, но и в других сферах. Одно из недавних проектов – аудио симфония в ГЭС-2, где я выступала в роли 3D-художника и отвечала за визуальную составляющую. Мы работали над этим проектом полтора года. Основная концепция заключалась в поиске новых способов представления музыки посредством света и визуальных образов.
– Вы печатаете вещи на 3D-принтере?
– На данный момент я создаю только аксессуары и украшения из полимерной глины. Задумываюсь о том, как преодолеть законы физики и создать одежду из воды, воздуха, из стихий. Это желание нашло отражение в моей новой работе – каффе, выполненном в форме воронки, которая воспроизводит принцип тороидального вихря. Подобные воронки можно встретить в природе в виде колец дыма, облаков, водоворотов, грибов и медуз.
– Предоставляют ли технологии возможность для экспериментов с новыми материалами и силуэтами?
– Современные тенденции в моде активно используют натуральные материалы. Так, два года назад испанский дизайнер Паула Уларги Эскалона разработала для бренда Loewe одежду и обувь, покрытую травой. Известная голландка Ирис ван Харпен создает ткани для своих необычных платьев в условиях биологической лаборатории. Однако это требует значительных затрат. Альтернативным решением является 3D-печать, позволяющая создавать изделия любой формы. Полимерную форму можно использовать в качестве прототипа и затем воспроизвести ее из другого материала, например, из драгоценных металлов или минералов, если речь идет о коллекции украшений. Аксессуары из текучей воды пока существуют лишь в моем воображении, но, принимая во внимание то, что сегодня реализуются многие идеи, ранее казавшиеся нереальными, я не исключаю такую перспективу.
– 3D-моделирование полностью вытеснит традиционные выкройки, лекала и эскизы?
– Я не верю в это. Безусловно, существуют компьютерные программы, позволяющие создавать лекала и разрабатывать 3D-одежду. Однако в мире моды всегда высоко ценится ручная работа. В модных домах всегда будут востребованы специалисты, создающие вещи своими руками, и компьютер не сможет их заменить.
– Какова тогда польза от digital fashion? Вы отметили возможность преодоления физических ограничений. Но если рассматривать это с точки зрения искусства и философии, то как насчет практической ценности?
– Для меня главное – это творчество. С самого детства меня привлекало создание одежды, ведь здесь нет ограничений, и любую идею можно реализовать, напечатав что-то оригинальное. На экране я могу спроектировать одежду, которая будет динамичной и не будет казаться застывшей. И оценить, как это могло бы выглядеть в действительности.
– В 2021 году я был удостоен Гран-при Digital Fashion Challenge Awards в Монте-Карло. Какую работу вы представили на соревновании?
– Это был совместный показ работ, созданных вместе с моими однокурсниками, обучающимися по курсу 3D-моделирования. Мы узнали об этом конкурсе и решили подготовить коллекцию. Каждый участник создал то, что посчитал нужным, без единой концепции, однако результат нас удовлетворил, и, как выяснилось, жюри тоже положительно оценили нашу работу.
– 3D-голограммы способны заменить топ-моделей? Еще в 2006 году Александр Маккуин в финале своего показа «представил» на подиуме голограмму Кейт Мосс, которая казалась абсолютно реальной.
– Он предвидел множество будущих тенденций, при этом применял роботов для нанесения рисунков на платья моделей в процессе показа. Я поддерживаю подобные новаторские подходы.
– Значит, вы признаете возможность замены фотомоделей на созданные нейросетями совершенные образы?
– Я полагаю, что в модельном бизнесе идеальные черты лица уже не являются определяющим фактором. На показах демонстрируются модели с запоминающейся внешностью, привлекающей внимание. Необычные, уникальные черты лица и фигуры невозможно воссоздать при помощи нейросети. Так же, как цифровая одежда не сможет полностью заменить настоящую, и видеоконференции не заменят личное общение. Мы встретились лично, и это имеет большую ценность.
– Некоторые компании предпринимали попытки создания цифровых коллекций, однако интерес к ним быстро угас. Какова их коммерческая целесообразность?
– 3D-одежду можно успешно продавать на платформе Roblox, которая популярна среди молодежи. Пользователи этой платформы создают собственные аватары, метавселенные, а также используют маркетплейс, где представлена 3D-одежда для аватаров, пользующаяся значительным спросом.
В перспективе у каждого появится цифровой двойник, существующий в виртуальной среде. Это не должно вызывать опасений. Вы сможете создать этот второй аватар на свое усмотрение. В реальной жизни я не стремлюсь к зеленой шевелюре, но мой виртуальный персонаж может позволить себе такую прическу и воплощать любые, даже самые дерзкие, образы. Это открывает широчайшие возможности для творчества. Не стоит опасаться, необходимо проявлять интерес к новому и использовать это во благо себе и окружающим. И не стоит забывать об информационной защите.
– Как модная индустрия может применять 3D-технологии? Мне известно, что в ЦУМе на четвертом этаже функционирует цифровая примерочная, благодаря которой покупатели могут оценить, как на них выглядит платье, не переодеваясь.
– Тем не менее, чтобы убедиться, подходит ли вам эта вещь, насколько в ней удобно, ее рекомендуется примерить. Однако современные технологии позволяют оценить, как она будет смотреться в сочетании с вашей одеждой. Подобные подходы можно применять в маркетинге, чтобы вовлечь покупателя в процесс – не только демонстрировать привлекательные изображения, но и давать возможность виртуально примерить украшения, очки. Метавселенные – перспективная область, я прошла обучение по созданию метавселенных и разработала виртуальный мир для одного российского fashion-бренда. Это была игра, где для получения доступа к коллекциям необходимо было собрать картину Михаила Врубеля.
– По-вашему мнению, почему метавселенные не получили широкого распространения в современной культуре?
– Я полагаю, это произойдёт, когда общество будет готово к этому. По моему мнению, в конечном итоге реальность и виртуальное пространство всё равно объединятся.
– Какие риски и перспективы таит в себе размывание границ?
– Примерно поровну. Сегодняшняя главная угроза заключается в том, что человек утратил способность к одиночеству. Мы постоянно находимся в онлайн-переписке. Если к нашему ежедневному общению в сети добавить еще и технологии дополненной реальности, то мы окажемся не в состоянии справиться с таким объемом информации. Поэтому необходимо начинать учиться контролировать себя.
По мере появления новых технологий важно уметь применять их с выгодой. Это весьма увлекательно.
– Например?
– Мне было бы интересно изучать город, используя «умные» очки, которые предоставляют информацию об объектах, на которые ты смотришь. Такая технология может стать очень полезной в образовании, а также в повседневной жизни – например, представьте, что вы готовите, а очки показывают рецепт и дают пошаговые инструкции о том, какие ингредиенты и в каком количестве добавлять. Перед вами появляется рецепт, когда вы готовите. Можно разработать множество вариантов использования для таких очков, однако, если люди не смогут контролировать себя, возникнут сложности.
– То есть вы полагаете, что стирается граница между реальным миром и виртуальной средой? Как же тогда определить, что есть реальность, а что – вымысел?
– Если это и произойдет, то не скоро… В 1980-е годы люди представляли, что в XXI веке мы будем перемещаться на летающих автомобилях… Однако на данный момент автомобили в небе не летают. У меня есть ощущение, что, возможно, человечество предпочтет отказаться от повсеместного внедрения цифровых технологий и вновь начнет ценить осязаемость, живое тепло и близость. В технологической сфере я допускаю и такой вариант развития событий: регресс, ведь невозможно предвидеть будущее, мир очень непредсказуем. Но даже если это произойдет, это будет не менее увлекательно.
– В настоящее время нейросети способны создавать музыкальные композиции и художественные произведения, которые сложно отличить от работ, созданных человеком.
– Мой муж – композитор, и он выслушал, что создает нейросеть. По его мнению, это интересно, но только если речь идет о простой музыке. Однако, когда в процесс включаются заказчик и исполнитель, нейросеть оказывается неспособна, поскольку только человек способен понять другого человека. Нейросеть не может создать что-то принципиально новое, поскольку она обучается на материалах, созданных человеком, и лишь комбинирует имеющиеся знания. Она до сих пор не может передать чувства, то, что мы подразумеваем под тем, чтобы вдохнуть жизнь в работу, наделить ее душой.
– Какие возможности, по вашему мнению, открывают новейшие технологии?
– Чтобы создать ощущение движения и текучести, необходимо разработать устройство, которое позволит преодолеть статичность: например, платье, струящееся вокруг тела, словно вода, или браслет, не имеющий жесткой формы, а принимающий текучую. В качестве более практичной и реализуемой задачи планируется создание трехмерных украшений, которые сначала будут напечатаны на 3D-принтере, а затем подвергнутся обработке с использованием металла.
