Сразу после назначения на должность программного директора он уволил одного из самых талантливых наших коллег с должности музыкального редактора, объяснив это тем, что не может быть двух руководителей. Не самый лучший старт, согласитесь? После этого последовали и другие увольнения, вызывавшие напряженность на планерках, придирки и постоянное прослушивание эфира. Каждый звук и каждый микс подвергались пристальному вниманию. Редактор с каждым днем все больше напоминал радиолюбителя. Он, простите, не отходил от плеера даже во время посещения туалета.
История с прологом, эпилогом и выводом.
Все началось более четырех лет назад. Я, тогда еще студентка филологического факультета, загорелась желанием работать на радио и, тщательно все обдумав, решила попытаться воплотить эту мечту в реальность. В то время в нашем провинциальном городке действовало четыре радиостанции, что предоставляло достаточно возможностей для реализации. Оценив все преимущества и недостатки, я решила попробовать свои силы на недавно открывшейся радиостанции. К моему удивлению, меня приняли на работу. Почему это стало для меня неожиданностью? Сейчас объясню.
В столице в середине 90-х годов количество станций было огромным, а в небольших городах этот вид средств массовой информации только начинал развиваться. Каждый, кто выходил в эфир – будь то ведущий новостей или ди-джей, – был известен по узнаваемым фразам. Письма приходили в большом количестве, а желающих выразить свое уважение лично тоже было предостаточно.
Работа меня радовала
Мне посчастливилось познакомиться с группой увлекательных и амбициозных личностей. Пожалуй, это можно было назвать командой. Однако я не хочу утверждать, что все было идеально, отношения в трудовом коллективе складывались хорошо. Были конечно и ссоры, и передряги, было «сливание» неугодных, но тогда меня это не касалось. Я была в фаворе. Я еще не понимала, что постоянно быть любимицей невозможно.
Новый начальник
Новый руководитель, придя к власти благодаря нашей поддержке, полностью забыл о данных им обещаний и стал выстраивать эфирное вещание так, как считал нужным исключительно он. Любые возражения игнорировались. Более того, при подготовке к эфиру рекомендовалось отбрасывать собственные мысли. Самодеятельность была нежелательна. Чтобы упростить рабочий процесс, публиковались подсказки. По всей видимости, они предназначались для тех, кто был «не в теме». На больших листах белой бумаги тщательно прописывалось каждое слово, и вскоре эфирная студия напоминала прачечную: повсюду висели информационные «простыни». Первой, кто выразила недовольство подобными изменениями, была я. Вскоре я вступилась и за друга, который полгода самостоятельно вел эфиры, составлял плей-листы и занимался музыкальным оформлением радио. Он был настоящим универсалом. Человек искренне усердствовал, проводил дни и ночи на радио. Однажды его мать позвонила в студию и спросила: «А где мой сын?»
Позднее начали ограничивать мою творческую свободу и индивидуальный подход к работе. То, что ранее считалось ценным и получало поддержку, теперь было запрещено. Я должна признать, что была в растерянности после этого отношения в трудовом коллективе. четыре года назад, когда я только пришла на радио, этот человек помогал мне формировать индивидуальный стиль, учил быть особенной и узнаваемой, находить свой подход к эфиру, а теперь… Разговор с редактором едва не перерос в спор. В пылу момента я заявила, что намерена продолжать работать в привычном формате и не желаю становиться безликой частью системы. В ответ последовало предупреждение: если я не готова следовать установленным правилам, то лишусь работы. Я согласилась. Тогда я осознала, что это лишь начало череды событий.
Когда рост останавливается, приближается завершение. Я исключила себя из графика и начала искать новую работу. Но все пошло не по плану. Внезапно наш директор пришел и весьма деликатно объяснил, что мы оба поторопились, и что необходимо остаться, иначе что будет с радио без меня. Сам редактор не был способен на подобный разговор. Остаться я, конечно, осталась, но когда поступило предложение занять должность редактора новой газеты, я не смогла отказаться. Новой должности мне не простили. Впрочем, моя новая работа была не единственной причиной недовольства начальства. Я успела поработать на телевидении. Люди начали узнавать меня на улицах. Количество звонков возросло. Такой успех оказался для меня неожиданным.
Постепенно я начала исчезать из эфира. Сначала их количество уменьшилось с пяти до четырех, затем до трех, потом до двух… Если быть откровенным, никаких нареканий относительно качества эфира ко мне не высказывалось. Однако, начальник, всегда отличавшийся нерадостным выражением лица, перестал здороваться, а в целом перестал делать какие-либо замечания по поводу эфира; меня просто игнорировали. Впрочем, такое отношение к моему труду имело немало преимуществ. Я вела эфир так, как считала нужным. Нет, это не было чем-то плохим, просто это не соответствовало той безликости, которую требовал новоиспеченный редактор.
Приняв решение, что полутора лет испытаний для него вполне достаточно, а мне пора окончательно сменить место работы, я решила уйти. Я не была единственной, пострадавшей от эксцентричности моего руководителя. Несколько человек уже прошли через подобное испытание на прочность. Однако, пока ты слышишь о подобных ситуациях из рассказов других, ты на самом деле мало что о них знаешь. Зато сейчас все мои друзья здоровы и счастливы. Так что еще не ясно, кому из нас повезло больше.
Завершив работу над последним эфиром на радио, я собрала самых близких друзей, и мы отлично провели время за бокалом вина и пирожными. Так много теплых слов было сказано в мой адрес, что слезы не могли не появляться. Это значительно облегчило мой уход, поскольку для женщины важно не держать все в себе, а выговориться, поделиться переживаниями, и тогда станет легче.
Потеря работы
Потеря любимой работы может стать серьезным стрессом. Однако стресс не всегда является негативным явлением. Я покинула место, которое перестало быть мне близким, любимым, несмотря на то, что когда-то оно казалось таким. Самое главное, после всех этих отношений в трудовом коллективе, я не ищу виноватых и не обвиняю никого, мне жаль того, кто не смог принять мои способности, а испытывает сожаление о собственной обыденности. Зачем печалиться? Мне это неприятно, в то время как для моего прежнего руководителя (если бы он знал, с каким удовольствием я использую это слово) мои опасения не имеют значения. Я нахожу много положительного в произошедшем: теперь я могу позволить себе поспать до 10 или 11 утра, а не спешить на всех скоростях через весь город к шести утра, чтобы выходить в эфир, едва просыпаясь и собирая мысли по ходу дела.
В моей жизни действует одно правило, которое я услышала много лет назад: даже в самой сложной ситуации можно найти что-то хорошее – это возможность получить ценный опыт. Психологи, в свою очередь, часто утверждают, что само по себе событие не является ни плохим, ни хорошим, а приобретает такую окраску в зависимости от нашего восприятия.
Я теперь понимаю, что значит покидать любимую работу. Однако, признаюсь, я бы не пожелала пережить подобное снова.
