Но российская женщина по-прежнему лишена прав, как и много лет назад. Проблема заключается в том, что ее положение не может не сказываться на роли материнства. Девочка, подвергшаяся насилию, не сообщает о преступлении, поскольку не осведомлена о своих правах и опасается позора и осуждения. Зачастую именно мать вынуждена обращаться в полицию. В органах, сохранивших советское наследие, она сталкивается с новым моральным унижением, поскольку сотрудник полиции ведет себя с ней подобно злоумышленнику. Он не владеет другими методами. Психологическая травма усугубляется и становится более глубокой, и, не получив необходимой реабилитации, из этой девочки уже никогда не сформируется полноценная личность, морально …

Всё началось с того, что я сообщил ей тему своей дипломной работы. Моей собеседницей была довольно умная и прогрессивная журналистка из Иваново, и она проявила настороженность. Постепенно из ее речи стало складываться примерно следующее высказывание: «Такой хороший человек, и вдруг… Дипломная работа, посвященная гендерным проблемам». Аня знакома с гендерными исследованиями (гендер – это термин, пришедший из английского языка и означающий «пол»), а точнее, она знает гендеристок, поскольку в Иваново находится крупный центр гендерных исследований. Ее отношение к этому центру можно выразить одним очень содержательным русским словом. Ранее мне уже приходилось слышать, что современные феминистки и те, кто считает себя учеными-гендеристами (в основном это женщины), либо не нашли реализации в семейной жизни, либо являются лесбиянками. Однако это не универсальное правило. Яркий тому пример Мария Арбатова (итак, мы начали спор. Чтобы прочувствовать это, достаточно прочитать всего одну ее книгу под названием «Мне 40 лет.

Однако, дорогие читательницы и читатели, приношу извинения за столь затянутое вступление. Именно с этого началась наша беседа о женских правах и обязанностях, в другой обстановке, в другое время, возможно, мы говорили бы о другом и с иных позиций. Но в тот момент в уютном московском клубе «Проект О.Г.И.» (деревянные столы, голые стены и низкие потолки) ваш покорный слуга – Александр Самышкин – говорил о правах женщин, а симпатичная ивановская журналистка Анна Семенова в ответ на это удивляла репликами, «которые не пристало говорить приличной девушке, особенно вслух». Разговор, с точки зрения выбранного подхода к проблеме, получился весьма интересным (и спасибо Ане за это). Под рукой не было диктофона, поэтому я не могу гарантировать точность воспроизведения отдельных фраз, однако постарался сохранить основной смысл.

Ал.: Женщина как явление появилась у нас относительно недавно. На протяжении всей жизни ей приходилось нести на себе самую большую тяжесть, которую накладывало на нее общественный строй – бремя семьи. И следует отметить, что в России она продолжает нести его. В российской действительности бытовое пространство отдельного дома не распределяется между всеми членами семьи. Оно безоговорочно передается женщине: «Ты — женщина, а значит мой,
стирай, убирай!»

Аня: Неразумная женщина будет беспрекословно следовать этим требованиям. Впрочем, многое определяется количеством замечаний к жене или партнерше, как вы сами решите ее называть. Также важен способ выражения этих замечаний. Если мужчина отдает распоряжения жене в форме: «Смой, убери!», это проявление неуважения. Во всех остальных ситуациях мы будем чувствовать себя комфортно готовить еду, обустраивать уют в доме и создавать комфорт. Чувствуешь разницу? Лично я люблю готовить, хотя очень часто не до того.

Ал.: Вот именно, сейчас не до этого. Рассмотрим конкретный случай. В моей семье оба родителя трудоустроены — и мама, и отец. Правда, отец, по возвращении с работы домой, падает на диван и погружается в мир отечественного телевидения. А мама, сколько я себя помню, возвращается с работы, уставшая и обремененная сумками, и сразу начинает готовить. На плечи мамы всегда возлагались заботы о поддержании порядка и успеваемость в школе. Я пережил непростой подростковый период, включая конфликты с правоохранительными органами. Отец вмешивался в воспитание, когда требовалось строгое порицание.


Я не хочу, чтобы моя жена столкнулась с подобной ситуацией, и сделаю все возможное, чтобы она ее избежала.

Аня: К сожалению, это считалось обыденностью. В советской семье превалировала идея почитания мужчины, что нередко происходило в ущерб благополучию и жизненной силе женщины. Это обуславливается просто — мы пережили войну и ощущалась острая нехватка мужского населения. И наши родители росли в тех самых семьях, где мужчины были, мягко говоря, не породистые. В результате матримониальные образцы для подражания были прекрасно скопированы и перенесены в их семьи. Сейчас ситуация изменяется.

Ал.: Вероятно, но в России женщины по-прежнему лишены многих прав, как и десятилетия назад. Проблема заключается в том, что это бесправие негативно сказывается на статусе материнства. Изнасилованная девочка не заявляет на насильника, потому что не знает своих прав и боится позора и осуждения. И часто за руку в милицию ее тащит мать. В по-прежнему совковых органах она получает очередную порцию морального унижения, потому что мент работает с ней так же, как с рецидивистом. По-другому не умеет. Психологическая травма уходит глубже и становится сильнее, а, не пройдя реабилитацию, из этой девочки уже никогда не вырастет здоровая в моральном и физическом плане мать. Полноценной женщиной она тоже уже не будет. Секс — как повинность на всю оставшуюся жизнь. Можно обвинять мужчин, но по-настоящему в этом виновно общество, в котором растет ребенок.

Аня: Уже давно говорится о том, что большинство жертв насилия нередко сами провоцировали создание критической ситуации. И если не идеализировать ее и не рассматривать девочку как существо бедное и несчастное, можно заметить, что идеалом для нее был взрослый совратитель-интеллектуал. Это статистика — каждая вторая городская девочка о подобном мужчине мечтает. По-детской своей дурости. Она себе плохо представляет последствия, в ее голове такой мужчина — носитель чистого и высокого чувство, даритель драгоценностей и цветов, он не испытывает естественных половых влечений. Для каждой Лолиты есть свой Гумберт. Изнасилование в данном контексте – результат стремления к самоутверждению. «Хотела все, как у больших!»

Ал.: По твоему мнению, женщина несет личную ответственность за все трудности, с которыми сталкивается?

Аня: Только в той их части, где она не хочет думать.

Ал.: Существенно, что интеллект – это не универсальное качество. Один обладает им, другого лишил этой возможности, как говорится, судьба. Однако это не означает, что правом на свободное самоопределение может воспользоваться лишь человек, способный мыслить. Права должны быть доступны каждому.

Аня: Это уже утопия.

Ал.: …А как же женская солидарность?

Аня: Это всего лишь миф, не более. Как и представление о мужской солидарности.

Такие вот у нас откровения. Однако, хотелось бы узнать мнение специалиста, ведь в ходе обсуждения, а точнее – спора, были обозначены лишь общие проблемы. Мы обратились к аналитическому психологу Марине Селезневу с просьбой их прокомментировать:
«Словами Александра и Анны можно считать правдивыми. Разумеется, не следует доходить до крайностей, говоря о правах женщин. Мужчины также пострадали от влияния истории. Тем не менее, по имеющимся данным, городская женщина тратит на ведение домашнего хозяйства до 30 часов в неделю, в то время как мужчина – всего 10. В качестве возражения в данном случае нередко приводят тот факт, что мужчина зарабатывает значительно больше, чем женщина, а потому ему полагается заслуженный отдых перед диваном, по словам некоторых, я обеспечиваю финансово и тружусь больше, а моя работа кажется менее сложной. Это действительно так, однако, из семейного бюджета на мужчину расходуется больше средств, чем на женщину. Проведите сравнительный анализ в своей семье, и вы убедитесь в этом. Стоимость товаров, ориентированных преимущественно на женщин, таких как швейная и вязальная машинка, кухонный комбайн и прочее, ниже, чем стоимость мужских развлечений, например, магнитофона, телевизора, видеокамеры. Об автомобиле я уже не говорю. И с одеждой разница тоже ощутима. Хотя дамы нередко берут количеством предметов одежды.

Вопрос подростковых сексуальных домогательств требует особого внимания, поскольку затрагивает деликатную тему. Важно понимать, что у девочек и мальчиков существуют различные аспекты сексуальности. В период полового созревания, когда формируется сексуальность, девочка не испытывает потребности в сексуальном самовыражении. Она физиологически не готова к оргазму. Однако нередко ее нужды в проявлении нежности, заботы и внимания ошибочно интерпретируют как стремление к физической близости.

Мальчику нужен секс, девочке – словесная нежность, эротические, однако не сексуальные переживания. Девочка удовлетворяет свои потребности в любви, «идет на слово», а мальчик на «зов плоти». И по этой причине девочка с готовностью следует указаниям более старшего человека, обладающего определенными навыками манипулирования. Безусловно, это можно расценивать как неосознанное подстрекательство. В связи с этим крайне важно работать с ребенком в возрасте от 11-12 до 17-18 лет. Необходимо что-то объяснять, а родителям не стоит опасаться обсуждения тем, которые считаются «запретными почаще обращаться к психологам, так сказать, для профилактики.»