— Лизунь, ну что ты? — с хриплым шепотом произнес Сашка, крепко прижав ее к себе. — Ну, моя дорогая, умоляю… Его объятия становились все более сильными и настойчивыми. Лиза осознала, что сейчас проще поддаться, чем объяснять свою нежелание. Она послушно перевернулась на спину. — Я позабочусь о том, чтобы тебе через мгновение стало не просто тепло, а даже горячо – прошептал он ей на ухо, вызывая легкое щекотание. Он осторожно проник внутрь. Движения стали быстрее и энергичнее. С каждым его…
Смеясь,
подмигивая и угрожая зеленому пятну пальцем, Варвара подкрадывается к кроватке
и наклоняется над ребенком. Подавляя его, она быстро опускается на пол, радуясь возможности поспать, и через минуту спит
уже крепко, как мёртвая…»
— Господи, какой кошмар, — произносит Лиза, обращаясь к себе, так как в комнате никого нет. Она отрывает взгляд от экрана монитора и смотрит на старинные часы, расположенные слева от неё. Большая стрелка уверенно указывает на цифру шесть, а маленькая, словно в нерешительности, застыла между единицами и двойками. — Вот это да! — восклицает Лизавета. Но это уже не относится к рассказу.
— Я сегодня переработала, — она поднимается и с удовольствием потягивается, опираясь одной рукой о стол. — Наверное, Александр давно заснул и видит сонный сон.
Ее возлюбленный, Саша, работает практически без перерывов
и гораздо больше времени в день, чем это предусмотрено
в «Кодексе законов о
труде». Эта суббота – редкий случай, когда он был дома. Лиза
привыкла к его частым командировкам и поздним возвращениям.
Что тут поделаешь, такая у него работа. У нее даже появились свои маленькие
удовольствия, которыми она себя балует в одинокие выходные. Например,
эта. Суботний вечер обычно посвящается безмятежному отдыху и удовлетворению
самых примитивных желаний: она раскладывает пасьянсы, играет в компьютерные игры и читает
глупые книги. женские романы,
попивая чай из большой отцовской чашки. «Ужас!» — подумает любая уважающая себя женщина. А вот и нет. Просто за неделю, порядком устав от сложных задач, душа Лизаветы требует какого-нибудь безумства. Но даже не чтение не самых качественных книг доставляет ей наибольшее удовольствие, а мысль о том, что завтра — воскресенье, значит не нужно никуда спешить, нет необходимости что-то торопиться и перестаёт быть актуальной идея о раннем подъёме. Вся ночь принадлежит Лизавете! Неужели это не повод провести её за самым бессмысленным занятием. Ведь это единственные вечер и ночь в неделю, когда организм, порядком отдохнувший за день, может позволить себе бодрствовать до самого утра!
В эту субботу ситуация практически не отличалась от предыдущих, за исключением двух деталей. Лиза, как мы уже знаем, находилась дома, и весь вечер наслаждалась каким-то футбольным матчем,
находясь в соседней комнате, а сама она вместо обыденной беллетрины до глубокой ночи перечитывала произведения Чехова. Так внезапно возникло желание устроить себе вечер классической литературы. Антона Павловича Лизавета любила с самого детства. С годами ее восхищение его творчеством не угасло, хотя возможности читать книги стали появляться все реже и реже. Она собрала в электронном виде множество произведений разных авторов, организовав на компьютере целую виртуальную библиотеку, и периодически перечитывала любимые отрывки из различных книг. В этот вечер выбор пал на Чехова.
Именно поэтому к двум часам ночи Лизавета все еще в
рабочем кабинете. Чтение Чехова прошло очень быстро и незаметно. За окном тихо падал дождь.
«Эта пора года передает окружающему миру свои закодированные сигналы. Вероятно, она предупреждает о скором наступлении холодов или же привносит известие о грядущей солнечной погоде» — размышляла Лиза, закрывая компьютер.
С большого стола она сняла пустую чашку из-под
чая и бесшумно направилась в сторону ванной комнаты.
В наших краях осенние ночи не располагают к водным процедурам. В доме было ощутимо прохладно, особенно заметно в ванной комнате. «Пак… пак… пак…» — из водопроводного крана на умывальник срывались небольшие, капельки воды. Лиза подошла к раковине и машинально поднесла к ней указательный палец, на который сразу же попала большая холодная капля, а затем еще две. Поднеся мокрый палец к лицу, она улыбнулась, вспомнив, как в детстве умывание заканчивалось именно так – намочить палец и протереть им глаза. Сейчас она не стала повторять это, так как это могло привести к нежелательным последствиям: таким образом не удастся стереть тушь.
Пришло время набраться решимости и освободиться от халата. ревниво хранящий тепло Лизиного тела, сопротивлялся
до последнего. Пуговки не хотели выскакивать из петелек, а пояс завязался
мёртвым узлом. Однако минуту повозившись с упрямым халатом, Лизавета всё-таки
сняла его и кинула на стоящий у стены стул. Холод тут же прошёлся по её
телу своими ледяными поцелуями. Лиза быстро скинула тапочки, забралась
в ванну и включила горячий душ. Живительное тепло ударило ей в плечи и
потекло по спине и груди.
«Мультяшный персонаж прозвучал в мыслях: «Кто простуды не боится, тот губернатором быть может». «Я простуды не боюсь, губернатором стать могу», — парировала Лиза, но без особого воодушевления.
Наиболее неприятным моментом является выход из ванной комнаты. По необъяснимым законам природы тепло покидает тело стремительно.\nДобежав до спальни, девушка, не включая освещение, привычными жестами сняла халат,\nповесила его на крючок и зарылась в постель. Там её ждало неожиданное разочарование.\nСаша, обычно находящий способ занимать всю площадь кровати во сне, тихонько посапывал, прижавшись носом к стене. Лизиному полу было невыносимо холодно.\n»Ох уж эти мучения», — пробормоло proposition тело и потянулось в сторону теплого Саши.
Подогреться никак не получалось. Одеяло, словно опытный вампир, вытягивало из Лизы последние остатки тепла,\nа простыня своей белизной и прохладой могла бы посоревноваться с ледяной поверхностью хоккейной площадки.\nОт шума пробудился Саша.
— Лизок, почему ты так долго? — поинтересовался Саша, голос которого звучал сонным.
— Да, я увлеклась, — призналась Лиза, стараясь максимально сблизиться с ним. Ей ничего не хотелось, кроме возможности замереть и поскорее провалиться
в сон. Холод, казалось, охватил не только её тело, но и душу. Санька попытался повернуться к Лизе.
— Нет, пожалуйста, оставайся в таком положении, иначе мне будет непросто согреться, – прошептала она и прислонилась к его плечу.
— Лизок, я знаю, как тебе быстро согреться. —
Саша нежно, но настойчиво повернулся к ней и обнял.
— Ты издеваешься? — в голосе Лизы звучала печаль. — Ты, наверное, не можешь понять, что когда мне холодно, твое поведение совсем не уместно. Я не в состоянии пошевелиться, мне даже дышать тяжело.
Осень только начиналась. Мелкий дождь постепенно перерос в более сильный и теперь настойчиво барабанил костяшками пальцев в окно. Люди, посапывая в своих кроватях, не желали впускать этого незваного гостя в дом. Ему здесь были не рады. Лизка ощутила себя такой же одинокой и непонятой в этом мире. Что здесь сложного – понять, что человеку холодно и хочется спать. Холодно, холодно, холодно – пронизывали дрожью. Спать, спать, спать – билась мысль.
— Лиза, что случилось? — хрипло произнес Саша и крепко прижал ее к себе. – Ну же, моя дорогая, ну давай…
Его объятия становились всё более крепкими. Лиза осознала, что в данной ситуации проще уступить, чем пытаться объяснить свою нежелание. Она послушно перевернулась на спину.
— Сашка прошептал ей прямо в ухо, что вскоре ей будет не просто тепло, а даже жарко, отчего у нее возникло неприятное щекотное ощущение.
Он потихоньку вошёл
в неё. Действия приобретали всё большую интенсивность и амплитуду. С каждым движением Саньки одеяло также немного поднималось вверх, обдавая тело Лизы новой волной прохлады.
— Милая, родная, сладкая моя! — тихо повторял Санька, двигаясь в такт своим словам. Лизавета же ощущала, что не сможет представить себе более отталкивающего, чуждого и горького человека, чем она для Сашки в данный момент. Ей казалось, что к ней относятся не как к личности, а как к предмету, который используют не только без согласия, но и вопреки всем установленным нормам.
«Даже духовой шкаф перед выпечкой требует предварительного прогрева до необходимой температуры,» – мелькнуло в голове и потонуло в звуке скрипящей кровати.
Внутри Лизы царила пустота, сопровождаемая ощущением холода. А Сашка проявлял максимум усилий.
«Когда же это всё завершится?» — прозвучало в мыслях у Лизы.
Она открыла глаза и посмотрела на потолок. Ночная темнота поглотила все предметы в комнате. «Как в космосе, — подумала Лизавета — такая же темнота, пустота и холод. И космонавт, словно в невесомости. — Сашка уже приближался к
этому состоянию.
— Поругать его сейчас, чтобы он сильно расстроился и надолго потерял уверенность!»
Лизка отвернула голову в сторону, избегая поцелуев Сашки.
В пылу борьбы Санька случайно задел рукой прикроватную тумбочку. По звуку стало понятно, что упала фотография, находившаяся на ней. На снимке была изображена их свадебная фотография: счастливая невеста в белом платье и жених в чёрном сюртуке с не менее счастливым выражением лица – десять лет назад.
Сашка ускорил свои движения, затем пробормотал что-то нечленоразборчивое, несколько раз судорожно дернулся, расслабился и затих. Они пролежали в тишине в течение минуты.
— Я задыхаюсь, не могла бы ты, пожалуйста, перестать меня прижимать?» — с трудом выговорила Лизавета.
Санька перевернулся на бок, нащупал под одеялом её плечо и начал нежно гладить. Лизка не оказывала сопротивления, однако нарочито повернулась к нему спиной.
«Боже мой, какая ужасность» — промелькнуло у неё в голове, и ей припомнилось, что сегодня уже произносила эту фразу, но по совсем иной причине. «Я разделаюсь с ним, как Варвара с малышом! Завтра я точно это сделаю! Как же сильно хочется спать… Хочется дремать… Мысли словно течение несут Лизу, несчастную Варвару и Антона Палыча. — Вот завтра… а сегодня нужно уснуть, очень нужен сон.»