Эти повторные перерывы длились полтора года. Завершение неудачных отношений положила российская резиновая промышленность – у нас порвался презерватив. Зачатие ребенка от Никиты я хотела давно. Я отчаянно желала родить сына от любимого человека, дать ему имя и оставить при себе. Так вот, для спринцевания не было возможности. И день оказался «зачатным». Я еще три дня размышляла – ровно столько, сколько рекомендовала инструкция к «постинора», – стоит ли мне принимать таблетку. А на исходе третьего дня мне показалось, что я услышала чей-то чужой голос – как будто мой собственный, но гораздо старше, который строго сказал: «Ты понимаешь, что у тебя …

За окном ночь, идет снег. На столе – «Мартини» и соленые фисташки. Нинка выходит замуж, и мне, как самой близкой, но крайне занятой подруге, разрешили пропустить девичник. Однако без моего согласия Нина, разумеется, не обошлась. Когда первые возгласы и восторги стихли, я не смогла удержаться:
— Нин, ну как же тебе повезло с Серегой!

— Да, повезло. — Нинка долго ковыряла сигаретой в пепельнице. Потом подняла на меня глаза.
— Ты помнишь Никиту?

Я, конечно, помнила его. Так звали возлюбленного Нинки год назад. Несколько раз мы сталкивались с ее избранником на общих мероприятиях: он с любопытством рассматривал вырез моего платья, за столом говорил только о своей телекамере и постоянно наполнял свой бокал. Но какое к нему это имеет отношение?
— Рассказать?

Как-то вечером, после съемок популярной передачи “кому до 30” состав нашей редакции собрался в режиссерской. Было много пива, хлеб и копченые колбаски в качестве закуски, сигаретный смрад и обычный треп циничных телевизионщиков. И тут наш главный режиссер (любивший учить мудрости подопечную молодежь), приобнял меня и без предисловий сообщил: «Запомни, Нинка, всегда выбирает женщина. Не мужик. Вот кого она выберет — тот и будет ее».

Никита, сидевший рядом со мной, едва заметно улыбнулся. Да, он был живым опровержением теории нашего опытного коллеги Николая. Он пришел на телевидение в качестве оператора, а я работала корреспондентом новостей. Поначалу я не обращала на него особого внимания: у меня были другие отношения, и Никита вел себя скромно, как это принято для новичка. Но однажды мой взгляд упал на него за компьютером. И мне показалось, что он похож на Андрея Миронова. К актеру я испытывала равнодушие, однако в тот момент произошло нечто необъяснимое. Что-то щелкнуло внутри. Я вдруг осознала, что именно этот человек нужен мне и больше никого.

Что же было «такого» в нем? Он был душой компании, любимцем всей редакции и начальства, всегда окруженный друзьями. Но рядом с ним я чувствовала себя неуверенно, впервые ощутив ощущение собственной неполноценности. Когда мы вместе ехали на съемки, меня опьянял аромат его одеколона и сигарет «Честерфильд», я отчаянно искала тему для разговора и неловко шутила. Неудивительно, что он не замечал моего существования!
Как ни странно, мой бывший парень, также коллега по работе, разглядел эту ситуацию. Он не только понял происходящее, но и решил помочь мне. Он подменял меня на выездах с Никитой, чтобы я могла побыть рядом с ним в одиночестве. Инициировал мужские разговоры между ними, а затем докладывал о ходе дела. Даже отзывался о моих достоинствах перед ним.

Начинаю подозревать, что его поддержка была продиктована не только искренним желанием помочь. Возможно, мой экс-партнер стремился контролировать мои дальнейшие отношения. Однако без Сашки я бы просто потеряла рассудок. Именно к нему я обращалась в слезах по ночам, оплакивая неприступность Никиты, именно он долго и терпеливо меня успокаивал. Страшно вспоминать, сколько боли и слёз было пережито. Я даже просила его подсказать, как лучше выразить свои чувства. Глупо, не так ли? Как опытный журналист, он подобрал наиболее подходящие фразы.

К весеннему периоду я перестала плакать и колебаться над вопросом «любит или нет», и открыто высказала ему все свои мысли. В тот вечер он подвез меня до дома, сопроводив до этажа. Я стояла перед ним на лестничной площадке, вновь ощущая предательское покалывание в коленях, и призналась в своих чувствах. И спросила о его отношении к этому. Он ответил: «Очень приятно слышать, Нин, но я предпочитаю одиночество». Если коротко, то отказ был однозначным.

Он уже пошел к лифту, как вдруг я бросилась за ним: «Поцелуй меня!»Когда его губы коснулись моих, я поняла: пути назад нет.

Наша первая ночь произошла через два месяца. С тех пор таких ночей было немного – раз в месяц или чуть чаще. Мы встречались в доме у общих друзей, на даче, уединялись в лесу, подальше от палаток во время похода. Мне сложно оценить, был ли он хорошим любовником. Скорее, нет: он сразу засыпал, отворачиваясь к стене, не интересовался моими ощущениями, не беспокоился о том, что о нем подумают. Иногда он начинал раздевать меня, пока в соседней комнате сидели и могли войти друзья в любой момент. В один из походов с нами поехала девушка, испытывавшая к нему симпатию, крупная и грубая – ну что ж, не суть важно – и он целовал ее, словно не обращая внимания на меня. И все это видели наши знакомые. Господи, неужели я позволяла ему так поступать со мной и выставлять меня на всеобщее порицание на протяжении полутора года?

С ним каждая ночь приносила мне счастье, ведь он был моим. Однако с наступлением утра он становился насмешливым и отстраненным. Даже небольшое присутствие Никиты было для меня ценнее, чем его отсутствие. Тогда я с тревогой думала о возможной разлуке: существование без моего оператора казалось бессмысленным, хотя с ним оно превращалось в сплошное обрастание комплексаминелюбимой женщины и ненужной иначе, чем для интимных отношений.

В целом это довольно обыденная история. Сейчас мне неприятно вспоминать о его отношении ко мне. Я даже не представляла себе, что он вообще мог думать обо мне. Он никогда не проявлял по отношению ко мне особой снисходительности на работе и не делал никаких исключений, как для девушки. Ему было просто отказать в совместной поездке после окончания рабочего дня из-за важного события в моей жизни. Мог оставить меня ночью у остановки общественного транспорта, поскольку дорога до моего дома была ему неудобна. Он предоставил свой служебный автомобиль для закупки продуктов к празднованию моего двадцать первого дня рождения на работе, но не подумал о том, чтобы преподнести хотя бы небольшой шоколадный подарок.

Странно, что никто не угадал о наших отношениях – на телевидении все на виду, однако меня все еще принимали за девушку Сашки. Помню, на вечеринке в честь дня рождения девушки начали обсуждать, кому же выпадет красивый и одинокий Никита. Редакторша сказала: «Я раньше часто отправляла его с Натальей на выезды, надеялась, что между ними что-то получится. А сейчас мне кажется, ему бы Оля подошла». А я сидела рядом, закипала и думала, какие у всех них будут лица, если я заявлю, что уже полтора года с ним сплю.

Эти эпизодические ночные встречи длились год с половиной. Завершение этой неудачной истории положило начало российское производство изделий из резины – презерватив оказался неисправен. Я давно хотела ребенка от Никиты. Мне очень хотелось родить сына от любимого человека, назвать его в честь отца и оставить себе. К сожалению, у меня не было возможности промывать матку после полового акта. И этот день оказался «случайным».

Я еще на протяжении трех суток обдумывала – именно столько времени отводила инструкция к препарату «постинор» – стоит ли мне принимать эту таблетку. Но ближе к концу третьего дня, будто бы раздался чей-то посторонний голос, напоминающий мой собственный, но звучащий гораздо мудрее и категорично заявивший: “Ты осознаешь, что у тебя пока отсутствует диплом, достаточный профессиональный опыт, собственное жилье и супруг? Стремишься ли ты к тому, чтобы стать нечетким матерью-одиночкой?» И я приняла таблетку.
Ощущение было таким, что аборт сделалаКазалось, это было так: . Долгие годы впоследствии меня терзали угрызения совести из-за проявленной слабости. Мысль о том, что у меня могло бы быть его дитя, до сих пор иногда посещает меня, хотя самого главного героя моего романа я практически не вспоминаю. В тот момент во мне сломался какой-то механизм. Я помню, как об этом писала Виктория Токарева: «Когда ребенок исчезает – плод любви, сама любовь теряет свою ценность».

Я больше не испытывала прежнего восхищения Никитой. С каждым днем я делала новые неприятные наблюдения относительно его внешности и характера. Мой идеал постепенно начал казаться мне далеким от совершенства. Однажды я спросила: “А что, если бы я забеременела?”. «Я бы поинтересовался, какая сумма понадобится тебе на прерывание беременности”, — ответил он. После этого наши отношения прекратились; как он впоследствии признался, его сильно встревожило это развитие событий. Но заключительный разговор инициировал сам он. Впервые за два года он был откровенным со мной. Он заявил, что не планирует серьезных отношений, не испытывает ко мне любви, но ему было комфортно во время интимной близости.

Невероятно! Однако именно с этим человеком я мечтала о совместной жизни, зная его слабости и принимая их полностью, без сожалений и альтернативных вариантов. Меня постоянно терзала мысль: если мне кажется, что он предназначен для меня, почему у него нет взаимности? Ведь предопределение должно быть общим.

— Хорошо, давайте поднимем бокалы за мою семейную жизнь, — Нинка взяла бокал с «мартини». Мы чокнулись.
И вдруг она сказала, прикуривая «Честерфильд»:

— Если бы он сейчас появился и заявил, что нуждается только во мне, я бы выпроводила его. Тем не менее, я понимаю: вряд ли смогу, стоя в белом платье и фате, сказать кому-либо еще «‘да'» с такой искренностью и уверенностью, как год назад сказала бы Никите.

Нинка стряхнула пепел и усмехнулась:

— Давайте не будем больше об этом говорить. Я ведь замуж выхожу.