Для моей мамы возраст 37 лет останется неизменным навсегда. И когда мы станем одногодки, мы будем сидеть за большим столом на нашей кухне, пить горячий травяной чай и наслаждаться вкусными угощениями, которые я к тому времени смогу готовить не хуже, чем мама. Мы будем шутить и смеяться, предвкушая возвращение с работы наших мужчин. Но как же избавиться от этих ненужных морщинок на её лице?.. Мамочка! Хочешь, я достану для тебя любую звезду с небес? Хочешь, я укрою тебя под ноги белыми пуховыми облаками? Хочешь, я подарю тебе все сокровища мира? Хочешь…шлёп! — это я, задумавшись о собственных возможностях, снова очутилась в …

Можно ли сегодня отказаться от оригинальности? Не хочется придумывать сложные содержания, которые принимают причудливые формы. Я просто буду говорить, записывая на бумаге фрагменты своей памяти…

Когда-то, тогда, когда моей маме исполнилось 37, на её день рождения папа принёс ящик мороженого. Это был самый сладкий день рождения из всех, которые я могу припомнить. Этим мороженным объедались приглашенные, родственники и даже соседи. С тех пор, каждый год маме исполняется ровно 37, и мне кажется, она совершенно не изменилась. Прохладная приятность мороженого всплывает в памяти, стоит только подумать о её возрасте.

Сколько же лет пролетело? «Кап» — холодная, сладкая капля пломбира обрывается на сердце, и ей снова 37. Но откуда взялись эти морщинки на лице? Это кажется невозможным. Это всего лишь неудачно упавшая тень. «Шлёп!» — а это уже я в довольно солидном пятилетнем возрасте приземлилась в большую осеннюю лужу. «Ыыыыыы» — задрожала нижняя губа, и из глаз вот-вот брызнут слёзы. Добрые мамины руки вытаскивают меня из лужи и ведут домой.


— Как это невесело! В таком юном возрасте и вдруг — оказаться в луже… – произнесла мама с улыбкой, снимая полностью намокшую верхнюю одежду.

Чтобы окончательно успокоить ребенка, мне передают большую сдобную булочку.

«Плюшка — плошка — ложка — кошка– не прерывая мелодию стихов, проходят годы.

— Ты не посещала ли вчера школу? В мамином голосе прозвучало удивление, окрашенное сожалением.

— Мамуличка! Вчера была Страстная Пятница. В этот день, согласно информации из надежных источников, даже грешников не терзают в аду. Ну, чем же я настолько провинилась, чтобы идти в школу? — вкрадчиво, по-кошачьи, мурчу я.


Да, теперь я умею льстить. Как стремительно бежит время! К счастью, моей маме всего 37 лет. Но все равно мне непонятно, откуда взялись эти морщинки.

— В больницу. На стационар. На несколько месяцев! – врач зафиксировал мой диагноз в медицинской карте.

— Мама! Я не хочу! Я не поеду!!! — задрожала нижняя губа.

— Всё наладится, поверь», — говорит она, обнимая меня за плечи, и от её рук исходит аромат свежей выпечки.

К этому времени я уже научилась контролировать свои слёзы, когда испытываю боль.

— Ты даешь обещание, что всё будет в порядке? Даже сейчас я продолжаю верить: всё, что говорит мама, – это абсолютная правда.

Если рядом находится индивидуум, чьи высказывания всегда соответствуют действительности, становится проще справляться с осознанием иллюзорности окружающего мира.


— Разве ты когда-нибудь сможешь меня покинуть, это правда?


— Действительно… Ну что ж, в твоем возрасте – и такое случается… — произносит она с улыбкой, поглаживая мои волосы.

Под массивной хрустальной люстрой, украшавшей Зал Торжеств стоит девушка в подвенечном платье. Немного дальше стояла молодая женщина, которой, вероятно, около 37 лет.

— Посмотри, как ты подрасла! – в глазах матери отражались тысячи сверкающих искорок, словно на поверхности двух больших озер.

— Мамуль, всё будет хорошо, поверь.

— Ты обещаешь?
Когда же мы успели поменяться ролями, и теперь мама полностью уверена во всём, вне зависимости от моих слов?

— Я обещаю.

«День-ночь, день-ночь, день-ночь» — отсчитывают настенные часы. Я уже выросла. Я самостоятельно принимаю решения и сама несу ответственность за свои действия. Я даже научилась выплескивать гнев на окружающих, не испытывая впоследствии угрызений совести. Какая же я значительная и неприступная!
Уууууупс! Жизненный путь неожиданно пошел на спад: возникли трудности на работе, в семье конфликты, с друзьями недоговорённость, которая гнетёт.

— Мамочка!!! — воскликнула я вечером, возвращаясь домой, — почему со мной такое происходит? Что случилось?
Я прижимаюсь к маминым рукам, стремясь укрыться от этого неприятного мира и больше никогда не столкнуться с ним.
— Это жизнь, девочка. Полоса белая, полоса чёрная…Всё получится! — мама снова, словно в детстве, поглаживает меня по волосам.

— Ну, что же мне делать??? Я сижу по уши в …

— Какой неловкий случай. Мама произносит свою обычную успокаивающую фразу, утешая.


И тогда я осознаю, что никакие драгоценности не заменят мне большую ароматную булочку, которую сейчас предложат в качестве утешения от моих сильных переживаний…

Как жаль, что так не всегда бывает. Хотелось бы, чтобы не приходилось самостоятельно принимать сложные решения, влияющие на жизнь, и чтобы даже ошибки, которые неизбежно совершаются, смягчались заботой и теплом близких людей.

Для моей мамы возраст 37 всегда будет актуальным. И когда мы станем одногодки, то будем сидеть за большим столом на нашей кухне, пить горячий травяной чай и есть всякие вкусные штуки, которые я к тому времени научусь печь, так же мастерски, как это делает мама. Мы будем шутить и смеяться, ожидая с работы своих мужчин. Только, вот, куда деть эти ненужные морщинки с её лица?..

Мамочка! Я готов достать для тебя любую звезду с небес? Хочешь, чтобы под твоими ногами были белые пуховые облака? Хочешь, я подарю тебе все сокровища мира? Захотелось… и – хлоп! – я вновь оказалась в привычной осенней жиже. «В таком-то возрасте — и в лужу…» — представляю, как подмигивает моя мама. Что ж, не стану кичиться успехами. Разумеется, мне недоступно все то, что я только что перечислила.

Я просто очень тебя люблю!